Грим ожогов лица и тела создавался на основе наблюдений в ожоговом центре института им. Вишневского в Москве. Было разработано несколько вариантов, на нанесение каждого из которых уходило по несколько часов. Бутафорская кровь использовалась не советского производства, а более реалистичная венгерская. Также бралась реальная кровь со скотобоен и пунктов переливания.
Главная сложность была связана с тем, что снимать приходилось в хронологическом порядке, сцену за сценой, в той последовательности, которая затем должна была быть на экране. Такой крайне непродуктивный и редко применяющийся в кино подход был связан с исполнителем главной роли 14-летним Алексеем Кравченко — для достоверного воссоздания сверхсложных, пограничных состояний, ему, непрофессиональному актеру, нельзя было перескочить в своем экранном развитии ни одного шага. В итоге, группа выбилась из графика, последние сцены снимали уже зимой, из-за чего приходилось использовать специальные турбины, чтобы растопить снег на площадке. Кульминацию, которую авторы называли «последним боем на земле», снять не успели. Жалея об этой сцене, режиссер впоследствии признавал, что она была бы уже лишней и скорее вызывала бы «эмоциональную перегрузку» у зрителя.